Оставшийся не у дел датчанин легко согласился на русскую службу, ибо не утратил еще тяги к далеким путешествиям, да и посулили ему московиты немалую с того предприятия выгоду. А может, потянуло потомка викингов из теплых морей к суровой и скупой северной красоте. Так или иначе, но очень скоро очутился Роде в городе Нарве, где и перемолвился словом с царским посланником Басмановым. Оба закаленных в боях мужа глянулись друг другу с первого взгляда.

Еще не вознеслись ввысь последние башни Иван-города, а уже заложена оказалась верфь на берегах Наровы, аккурат напротив Ругодива, сиречь — Нарвы, находящейся еще во вражеских руках.

На воду спустили верткий и быстрый когг. На борт взошла с бору по сосенке собранная датчанином лихая команда. До поры спрятал Карстен Роде в сундук каперское свидетельство, дарованное самим московским государем, и когг ринулся в Балтику.

Для витальеров настали страшные времена. То тут, то там оплакивали ганзейские воротилы своих выкормышей, повстречавшихся, вместо беззащитных торговых лойм из Новагорода и Ладоги, с кораблем-призраком капитана Дориа. Немало больших и малых пиратских судов пустил он на дно, сопроводил с дюжину морских караванов под защитой своих бомбард да пищалей. Богатели купцы, полнилась казна, поднималась ивангородская крепость. Басманов наводнил Ливонию своими наушниками да приглядчиками, готовя вторжение московских ратей.

Государь оказался доволен датчанином, подумывал, чтобы заказать в аглицкой земле или в том же Ревеле еще пару-тройку боевых кораблей, дабы утвердиться на Балтике совсем уже крепко, прикрыв фланг готового двинуться на запад воинства…