Силиций задумался.

- Наврядли.

- Тогда как понимать "Зоокошкам все темнее, утро ночи (Му!) дряннее"?

- Э-э... Может быть, "Утро. Но чему дряннее?"?

- Разве?

- Запросто! Тем более - кошкам.

- Ну, это иной коленкор! А вы умеете писать бамбук?

- Зачем?

- Бамбук?

- Слушайте. ЧТОБЫ ПИСАТЬ БАМБУК, НАДО СНАЧАЛА ВЫРАСТИТЬ ЕГО В СВОЕЙ ДУШЕ. НАБЕРИСЬ ТЕРПЕНИЯ И БУДЬ ВНИМАТЕЛЕН, ИБО УЖЕ ЧЕРЕЗ ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ ПЕРВЫЕ СТРЕЛКИ ВЫЛЕЗУТ НА СВЕТ ОДНОДНЕВНОЙ ЩЕТИНОЙ, ПОКАЛЫВАЯ И РАЗДРАЖАЯ ТВОЮ НЕОБУТУЮ СУЩНОСТЬ. (Силиций огляделся: в палате лежали еще трое, но они не проявляли никакого участия в силу своего безразличия или по причине наступления смерти.) БУДЬ БЛАГОДАРЕН ЗА ПРОБУЖДЕНИЕ, НО ОСТОРОЖЕН: ЕЩЕ ЧУТЬ-ЧУТЬ, И ПОЧТИ ОКРЕПШИЕ СТЕБЛИ, ВЫГЛЯДЯЩИЕ В ИЗМЕНЕННОМ МАСШТАБЕ СВЕРХУ ОСТРО ОТТОЧЕННОЙ ЯРКО-ЗЕЛЕНОЙ СТЕРНЕЙ, СМОГУТ ПРОТКНУТЬ ТЕБЯ НАСКВОЗЬ, ЕСЛИ ТЫ УПАДЕШЬ НА НИХ С ВЫСОТЫ СВОЕГО ПОЛЕТА... (Силиций отошел к окну и задумался о глобальном) ...ВЫЖДИ ЕЩЕ ДВА ЗАКАТА И ОДИН ВОСХОД, НАБЛЮДАЯ И ЧУВСТВУЯ, И ТОЛЬКО ТОГДА БЕРИСЬ ЗА КРАСКИ И КИСТИ - И ТОГДА, В ЭТОТ МОМЕНТ, НИ ОДИН ХУДОЖНИК НЕ БУДЕТ ТАК ЖЕ ВЕЛИК, КАК ТЫ...

...Резко распахнулась дверь, и в палату ворвалась Уборщица с ведром и шваброй в руках.

- Опять все прибрали, черти! - запричитала она, - мусоришь, мусоришь кажный день, и все как в бездонную яму! Попробовали бы сами за мою зарплату, а то ишь...

Она набросала на пол фантиков, окурков и использованных презервативов, посыпала пылью подоконник и начала остервенело размазывать шваброй по полу грязную жижу из ведра. Силиций и Мэрилонг вышли, почувствовав себя лишними.

- Сообщай, - сказал Силиций, - пусть отправит телеграмму в Федеральный Штаб!

Мэрилонг кивнула. За окном послышались звуки сирены и визг тормозов. Мэрилонг достала радиостанцию и свернула из нее кулек, чтоб было удобнее говорить. Но радиоволны в закрытом воздухе отскакивали от потолка, заполняя бестолку помещения своими безрадостными синусоидами, поэтому требовалось подойти к окну для уверенности передачи.