Ехали двое суток.

Прошел слух, что проехали Польшу. Неужели еще дальше, в самую Германию?

Когда однажды вечером поезд остановился в тупике и двери вагонов распахнулись, пленники увидели чужой лес, чужие горы и домики полустанка. Это был конечный пункт маршрута.

Выгрузились, стали строиться, пошатываясь от изнеможения. По площади перед станцией расхаживала группа офицеров в форме войск СС. Друзья поняли, что их ждет лагерь.

Пленных повели через лес в полном молчании.

У ворот лагеря Маша сказала еле слышно:

- Прощай...

- Крепись. Я найду тебя. Ни слова о прошлом, слышишь?

Ее увели. Терещенко тоже.

Ильин остался один. Голодный, измученный неизвестностью и потерей Маши, он упал лицом вниз на жесткие нары, охватил голову руками и так пролежал всю ночь. Привычный мир, созданный трудом таких же людей, как он сам, рухнул. Впереди была грозная опасность, несравненно большая, чем в отряде. Лицом к лицу со смертью.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Терещенко не выдержал. Вызов в гестапо. Размышления Ильина. Что делать? Знакомство с новым хозяином

Лагерь, куда привезли Ильина, Бегичеву и Терещенко вместе с тысячами других русских людей, оказался обычным лагерем для восточных рабов, рассчитанным на то, чтобы невероятным трудом и страшным режимом каторги за короткий срок превратить людей в тупых и покорных животных или в трупы.

Ильин скоро почувствовал, что его сил хватит ненадолго. Днем он работал, стараясь не отставать от других, а ночами забывался в тяжком полусне, когда нет ни облегчения воспаленному мозгу, ни отдыха натруженному телу. Все его попытки встретиться с Машей успеха не имели. Никто в лагере не знал, где работают женщины, а за разговор через проволоку следовала пуля. Неизвестно, где был и Терещенко.