Спешу сообщить, что на фронт меня не взяли. Наш директор оформил на всех сотрудников бронь. Я спросил его, будем ли мы эвакуироваться, но он мне не ответил, и я понял, что он и сам не знает. Гнетущая неизвестность. Вокруг нас идут и идут на восток беженцы. Я все же надеюсь, что мы вовремя уедем на новое место. Не волнуйся, дорогая мама, я пока что в безопасности. Может быть, окажусь ближе к тебе. Скорее бы кончалась неопределенность, чтобы можно было засесть за любимое дело и целиком отдаться ему.

Целую тебя. Еще раз прошу, не волнуйся".

И еще одно письмо ушло в этот день из института - тонкий конверт с громадной сургучной печатью. Его повезли в областной город, в дом, охраняемый часовыми. Там его вскрыли, сломав печать, зашифровали, и тотчас же радист отстукал на аппарате ряд совершенно бесстрастных цифр. Они бесконечными точками и тире пронеслись в эфире, были приняты внимательным человеком в столице и затем легли на стол ответственного работника в виде нескольких скупых строк.

Вот эти строчки:

"Институт оказался в опасной близости к линии фронта. Беспокоюсь за участь важных материалов, особенно по шифру ВА-115/Р67. Ожидаю указаний. Академик Максатов".

И мгновенно на юг полетел приказ: "Эвакуироваться за Волгу".

Получив приказ, Максатов дал указание: срочно эвакуироваться.

...Фашистские армии двигались через русские степи широким полукольцом от Курска до низовьев Дона.

Фон Паулюс торопился прорваться к Волге. Он считал, что там его ожидает слава, фельдмаршальский жезл, а солдат его армии - скорый конец этого сущего ада, называемого Восточным фронтом. Немецкие дивизии тяжелой поступью шли вперед, и вряд ли кто из сотен тысяч чужеземцев задумывался над своей судьбой. Они были слишком упоены надеждой на победу.

Маленький городок в степи и здание института рядом с этим городком волею случая оказались в самом русле двигающихся немецких армий.