Владислав от такого разорения тихо бесился. Тут и подвернулся Хмельницкий. Он приехал к королю в команде челобитчиков и жаловался на разные налоговые поборы и прочее. А здесь уже дожидался встречный донос, что Богдан собирает пиратскую флотилию грабить турок. Вообще-то, такие дела официально были запрещены, дикое казачество считалось изжитым, а реестровое — малочисленным. Но в данном случае Хмельницкий попал в масть обиженному королю-завоевателю. У истцов, настучавших на Богдана, чуть очи не повылазили от удивления, когда король пожаловал ответчику именную саблю с дарственной надписью, произвел его в атаманы, говорил ласковые слова.

К осени 1647 года король собрался-таки на султана. Хмельницкий был провозглашен гетманом запорожским. Король обещал ему 170 000 злотых, а Богдан планировал собрать на эти деньги 12 000 войска запорожского сроком на полгода и построить 100 челнов. Такое денежное счастье не остается безнаказанным. Еще деньги и получены не были, когда на двор Хмельницкого ввалилась бригада из 20 ликвидаторов, посланных шляхтой. С Хмельницким было только трое хлопцев. Стали в круг. Богдан сам зарубил пятерых гостей, остальные разбежались. Гетман Хмельницкий немедля убыл в Запорожье.

Отсюда Богдан стал распространять свою программу. Она была достаточно путанной.

Он собирался просить у короля былых привилегий казачеству.

Обещал посчитаться с «негодяем Чаплинским».

Собирался объединиться с оскорбленным Доном и организовать морской поход на турок.

Заступался за угнетаемое православие.

Но всё это было ширмой. На самом деле Богдан не надеялся на короля, не надеялся на православную церковь, не надеялся на донские сабли. Он надеялся только на свою саблю. Хоть и жалованную королём. И воевать Богдан собирался с парчовой, хлебной Польшей, а не полуголодным, оборванным Крымом.

Богдан тайно поехал в Крым поднимать басурман на Польшу. Хан опасался подвоха и медлил. Хмельницкий оставил в заложниках сына Тимофея и принес присягу на сабле, — ханской, позолоченной. Тогда хан дал ему отряд в 4 000 обычных сабель.