С севера налетела шведская армия короля Карла X Густава, захватила всю Польшу с Варшавой и Краковом, и Карл принял корону польскую. Князь Литовский Радзивилл принес ему присягу и получил заверение в скором возвращении земель, захваченных Алексеем. Так война польская стала войной шведской. Просто великой Польши не стало, а возникла великая Швеция. И нужно было заступаться за Яна Казимира, который, хоть и католик, но всё-таки — из наших, из поляков, из славян. Красная стрела на штабных картах теперь повернулась с юго-запада на северо-запад. 15 мая 1656 года Алексей снова сел в седло. Вдогонку ему Никон благославил донских казаков — «громителей берегов Черноморских» — ехать с богом на погром берегов балтийских — общим курсом на Стокгольм!

Блистательный поход Алексея отмечен скороговоркой армейских сводок:

30 июня взят Канцев;

5 июля — Полоцк;

31 июля Динабург;

и тут же — Кокенгаузен.

Потом возникли осенние трудности. 23 августа царь лично приступил к Риге, но слабая русская артиллерия не смогла проломить тевтонских стен. У прибалтийских крестьян закончились полевые работы, они аккуратненько зарыли урожай и деловито перековали косы с поперечного положения на продольное. Этими косами был нанесен удар в спину русской армии. Всё-таки, никогда в Прибалтике не понимали, за что нас любить.

Осажденные выскочили из Риги и тяжко поразили осадный гарнизон. Пришлось нашим отступить в Полоцк, прихватив по дороге Дерпт с одним из первых в Европе университетов. Летом 1657 года Ригу тоже посетила эпидемия чумы, которую занесли то ли наши переболевшие интервенты, то ли шведские защитники. Начался мор, умер командующий Делагарди, шведы «выбежали» из города. Но и нашим заходить в чумной город было неохота. Вообще, итоги войны оказались какими-то размытыми. Польшу потеснили, но Балтики не достигли, Украину присоединили, но Хмельницкий погуливал на сторону — писал в Крым, Молдавию, шведам и венграм о соединении.