Боярин Морозов вышел успокоить народ, — чуть было не убили и его. Начались погромы. Спалили дом Морозова, ободрали с его жены украшения, разграбили еще несколько домов, и тут вспыхнул пожар. За день выгорела половина центра Москвы, пострадали и посады. После пожара буйство возобновилось, но в дело вмешались немецкие наемники. Они прошли красивым строем, с развернутыми знаменами и барабанным боем. Москвичи расступились. Немцы окружили Кремль, выставили стражу у дворца. Начались переговоры да уговоры. Народных представителей два дня поили и кормили. Наконец пообещали им разобраться с беглыми Морозовым и Траханиотовым. Ну, последнего поймали и казнили. А Морозова тихо сплавили в монастырь и объявили во всероссийский розыск. Пока искали, царь лично писал ему, чтоб не высовывался.

Летом на освободившиеся должности назначили «добрых» людей. Потом царь во время крестного хода со слезами стал просить народ не понуждать его казнить Морозова. Ну, в самом деле, жалко же свояка! Мы его казним, Аня Морозова расстоится, будет рыдать сестре — царице Маше, и семейная жизнь государя разладится. Увидав слезы царя, народ дружно запел ему многие лета, и стал сам просить о милости к Морозову.

Свояка вернули, но звезда его закатилась.

На пустом месте появился новый «воспитатель». Звали его Никон.

Никон родился в мае 1605 года вместе с русской Смутой. Поначалу его крестили Никитой. Отец у него был крестьянин Мина. Получалось — Никита Минин, однофамилец будущего народного героя.

Никита сформировался как личность в тяготах сельского средневекового детства.