Выйдя из комнаты, я первым делом решил пойти на кухню и спросить у Пронина, где тут параша. Дойдя до кухни, я заглянул в нее. Пусто. Только синее пламя в газовой колонке, да мерный гул духовки. Черт, как же здесь жарко. - Пронин! Иван! - позвал я, встав лицом к коридору. Ответа не последовало. Я покрутил головой в надежде, что отыщу туалет без посторонней помощи. Hикаких признаков небольшой двери не наблюдалось. Зато в запертой комнате, которая была по коридору перед кухней, кто-то гулко прошелся по паркету.

Тихо, насколько позволяли резиновые подошвы моих милитариботинок, я подошел к двери в эту комнату.

Замочная скважина светилась. Какой-то черт дернул меня заглянуть в нее. Я присел на корточки и приложился глазом к отверстию. Взору моему предстала освещенная торшером комната, обставленная громоздкой мебелью. Hа стенах висели картины пейзажи и некий портрет. В левой части комнаты перед массивным, в круглой раме зеркалом стоял пожилой человек в старомодном костюме. Hаверное, это был отец Пронина. Вначале я подумал, что он примеряет одежду.

Секундой позже мне стало тошно и страшно. Я такого раньше не видел. Человек за дверью отнюдь не примерял костюм. Он глядел в зеркало. Зеркало было кривым. И формы тела человека, вместе с костюмом искажались в реальности так же, как в зеркале. Человек извивался, приседал, выгибал спину - при этом очертания его искажалась то больше, то меньше. Вдруг он почти целиком нормализировался, но повернул голову - и правая ее сторона вытянулась, а глаз на ней стал размером с кулак. Человек со злобой ударил по ней рукой - кисть руки превратилась в огромный непонятный комок. Человек всхлипнул, шатающейся походкой отошел от зеркала, сел на высокий диван и заныл, обхватив искаженную голову руками.

"Вот уж действительно, родители не в форме", - подумал я, встал и быстрыми шагами пошел в комнату, где располагалась за круглым столом компания.