Ситуация стала критической, когда настырный писака повторил свой вопрос:

- Так что вы сделаете с оппозицией, Василий?

Дубовский замер в ожидании:

- Он что, не слышит меня? Надо прекратить!

- Поздно, - предостерег Котов. - Поймут, что что-то случилось. Пусть выпутывается сам. Вы ему за такие случайности и платите!

Выпутываться Василий умел плохо. От волнения и напряжения всех мысленных процессов он уже взмок с головы до пят. Наушник ни чем не мог помочь. Среди фона помех отчетливо раздавались только какие-то механические щелчки.

- Перещелкаем оппозицию, - выдал Василий от безысходности.

По залу прокатился невротический смешок.

- А как же свобода? - взмолился все тот же корреспондент. - Что вы сделаете со свободной прессой? Она ведь не будет спокойно смотреть на то, как вы щелкаете оппозицию.

Щелчки в ухе Василия продолжались.

- И прессу перещелкаем! - продолжил он, надеясь, что больше 'щелкать' никого не придется.

Смех среди журналистов стал еще громче.

Один из них встал и, представившись, еще раз проверил Василия на изворотливость:

- И что же тогда будет? - спросил он. - Что будет, когда вы всех перещелкаете?

Помехи не прекращались. В ухе Василия щелчки сменились монотонным гудением.

- Загудим! - весело парировал вопрос Василий.

Среди всеобщего хохота поднялся следующий:

- Василий, если вы станете президентом, то кто займет кресло премьер-министра?

Долгий гудок в ухе оборвался. Начались короткие гудки. Василию пришло в голову, что они очень похожи на телефонные. Такие бывают, когда...

- Занято! - выдал Василий. - Это кресло уже занято.

Котов замер перед экраном с открытым ртом. Дубовский лишь многозначительно улыбался, глядя на то, как задают его подопечному очередной вопрос:

- Скажите, Василий, не собираетесь ли вы после избрания президентом ввести новую государственную символику.