- И у тебя есть мнение, что это будет, сын Фемиды?

Прометей улыбается:

- Во всяком случае, я догадываюсь.

- Быть может, поделишься своей догадкой?

- Зачем?

- Твое упрямство не близит свободы.

- Разве я о ней просил?

- Ты упиваешься позором своих мук? И быть может, назовешь их достойными такого древнего и когда-то славного бога?

- Просто опьянен! И всем вам желаю такого опьянения.

- Значит, ты болен, вор огня.

- Если ненависть - болезнь, то да, бог торгашей и лгунов! Вспомни, чем мне обязаны Крониды! И как мне заплачено?

- Тебе больше нечего сказать?

- А что ты хотел услышать?

- Ты стал упрямей и злей.

- А ты и вовсе не изменился.

Hекоторое время они молчат. Усмехаясь своим мыслям, Гермес щурясь разглядывает предзакатные небеса.

- Меня всегда удивляло, - словно самому себе говорит он, - почему гордящиеся своим умом так часто впадают в ничтожество?

- Разум предполагает знание причин и следствий, - говорит титан. Понимание сложности мира призывает к осторожности в совершении необратимого. К тому же уверенные в превосходстве своего ума не спешат действовать, часто опрометчиво считая, что всегда успеют переиграть противника. Hичтожества же, сомневаясь в себе, торопятся их опередить и не оставить шансов. Можешь захватить с собой это знание.

- Взгляни-ка Прометей, - говорит Гермес. - Видишь ту небольшую точку в разрыве облаков?

- Я заметил ее давно.

- Это орел, - Гермес улыбается. - Двойник стерегущего небесный трон. Птица будет навещать тебя каждый день. Передумаешь - и она послужит вестником. Hо кормить ее придеться твоей печенью. Hа чудо не рассчитывай путь сюда открыт лишь мне, Гефесту и демонам Зевса. Имя же твое преданно забвению. Думай, титан.

Впереди - вечность.

Махнув ладонью, Гермес ступает в пропасть. Взмахивают крылья его сандалий и послушный ветер стремительно, как пушинку, уносит бога-вестника.