«В их глазах это достоинство едва ли не самое главное», — не без иронии подумала Анджела. Арнольд Пемброук отличался нравом тяжелым и властным, к тому же начисто был лишен чувства юмора.

— А еще Кит помогает его королевскому высочеству со скаковыми лошадьми, — торопливо добавила Присцил-ла. — Они вместе побывали в Ньюмаркете.

— Ты разве не слышала, что он помог на прошлой неделе команде Нолтона выиграть чемпионат в Хэрлинге-ме? — подхватила новую тему Шарлотта.

— То-то, должно быть, у Чарли радости было, — усмехнулась Анджела. Однако, представив себе Кита Брэд-дока во время игры в поло, скачущего во весь опор, рискуя свернуть себе шею, она неожиданно почувствовала странное беспокойство. Графиня почти наяву ощутила его безудержную страсть и силу. — Не забудь же прислать мне список имен, — нервно напомнила она Присцилле, — и чем раньше, тем лучше. — Толпа гостей должна была помочь ей уберечься от безрассудства.

— У меня есть блестящая идея! — радостно объявила Шарлотта. — Почему бы нам сегодня вечером не прихватить с собой Кита Брэддока на ужин в Иден-хаус?

— Браво, maman! — восторженно вскричала При-сцилла, одновременно одарив Анджелу одной из своих самых обворожительных улыбок. — Анджела, у тебя всегда такне великолепные ужины, и люди на них собираются самые лучшие — самые избранные! Ну пожалуйста, скажи, что можно!

В это время практически все зрители и болельщики стояли у перил, наблюдая за тем, как «Дезире» неудержимо приближается к финишу, оставив французскую яхту далеко позади. Что же касается итальянцев, то их вообще еще не было видно. Только Шарлотта и Присцилла казались абсолютно спокойными в этой атмосфере дикого возбуждения. Глядя на изящные, стремительные очертания яхты, легко разрезающей морские волны, Анджела сознавала, что сейчас не может отказать им в этой просьбе, даже если бы желала этого. И согласие, уже готовое вырваться, было продиктовано не только вежливостью по отношению к хорошим знакомым. С высокой палубы, где собрались возбужденные зрители, было хорошо видно мускулистое тело Кита, помогавшего экипажу управляться с парусами. Его обнаженный торс, орошенный морскими брызгами, блестел, будто смазанный оливковым маслом, подобно телу гладиатора, вышедшего на арену. Вид крепкой разгоряченной плоти волновал, заставляя забыть обо всем на свете.