Он родился и вырос в Приграничье, и с самого детства ему суждено было стать настоящим воином.

Приграничье… Здесь никто и никогда не передвигался в одиночку, тем более не имея при себе откупных — денег, которые в любой момент могли потребовать за проезд через чьи-то владения. До сих пор здешние предводители могущественных кланов в течение считанных часов могли собрать под свои знамена до двух тысяч всадников. Честолюбивый, отважный и мужественный юноша мог достичь здесь всего… Именно таким был Джонни Кэрр.

В ответ на вопрос своего соплеменника он любезно произнес:

— Я слышал, что самым дорогостоящим имуществом английского смотрителя границ является его сказочно богатая дочь. Старый Хотчейн Грэм умер, и теперь дочь Годфри — вдова. Очень богатая вдова. Так вот, ходят слухи, что лорд Годфри присматривает для дочери другую выгодную партию. — На тонко очерченных губах Джонни Кэрра заиграла лукавая улыбка.

— Ее берегут как зеницу ока. Подумай только, как тщательно ее охраняют! — в один голос воскликнули несколько клансменов, не скрывая изумления и растерянности, вызванных словами предводителя. На память им пришли изумительные платиновые волосы Элизабет Годфри. Каждый житель Приграничья прекрасно помнил, как обошелся Харботтл с заявившимися в город людьми из Ридсдейла и как отчаянно защищал Гарольд Годфри, эрл Брюсиссон, свою бесценную дочку. Пусть в свои двадцать четыре года она уже не могла считаться молоденькой, но приданое, которое Элизабет принесла бы своему второму супругу, было огромным. И даже если она являлась бесплодной — а это вполне могло быть, учитывая, что ее длившийся восемь лет первый брак не принес супругам ни одного ребенка, — несметное приданое Элизабет вполне компенсировало этот изъян.

— Может, Годфри и стережет свою бесценную дочку, но не заточил же он ее в подземелье Харботтла под охраной двух драгунских рот! — ответил молодой лэйрд, снимая свои промокшие перчатки из зеленой замши. Наконец-то он нашел способ вызволить своего брата и испытывал от этого огромное облегчение. — Так что, — продолжал он, одарив соплеменников ослепительной улыбкой, — я думаю, мы можем готовиться к пирушке по поводу возвращения Робби домой.