В Цитадели она появилась в то время, когда кончается утро и начинается день. Король приветствовал ее с величайшим изумлением.

— Госпожа, вы оказываете нам великую честь, — начал он с некоторым беспокойством в голосе. — Чем можем служить?

Королева же, видимо, восприняла появление Харамис без свиты и без предупреждения как старческий каприз.

— Вы, должно быть, утомлены, госпожа.

Повинуясь королевскому взгляду, к ним заспешила экономка.

— Позвольте прислуге отнести ваши вещи в комнату для гостей и позаботиться о животных. А сами отдохните с дороги.

Десять дней путешествия среди зимы на весьма своенравном фрониале (его мало беспокоили горы, но болота он ненавидел) подточили не только физические силы Харамис, но и ее самообладание.

— Можете обойтись без церемоний, — коротко сказала она. — Мой приказ касается не вас двоих, а Майкайлы.

— Майкайлы? — Король выглядел озадаченным.

— Вашей дочери Майкайлы, — сквозь зубы подтвердила Харамис. Она всю жизнь не переносила дураков, а после стольких лет одиночества почти забыла придворные манеры. К тому же, будучи Великой Волшебницей, она не заботилась о том, что о ней подумают люди. — Шестой из ваших семерых детей. Вы ведь еще помните ее, правда?

Король изобразил вымученную улыбку:

— Да, разумеется, я ее помню. Но она ведь еще маленькая девочка. Что вы от нее хотите?

К счастью для терявшей остатки самообладания Харамис, королева мыслила более практически. Эта пара вдруг напомнила Харамис собственных родителей — короля Крейна, рассеянного ученого, и королеву Каланту, рассудительную и спокойную.