— Да, я сам это видел.

— Подобное мы пережили в Кении. Браконьерство было доходным бизнесом, и во главе его стояли высшие чины государства. Я имею в виду* самые высшие. Потребовались пятнадцать лет и смерть президента, чтобы разрушить эту систему. Сейчас в Кении самые строгие законы по охране дикой природы, и, что самое главное, они соблюдаются. Нам пришлось использовать все наше влияние. Мы даже пригрозили прекратить поддержку страны, но теперь наши инвестиции защищены. — Генри на мгновение позволил себе выглядеть самоуверенным, но потом меланхолия снова овладела им. — Теперь нам предстоит проделать точно такой же путь в Зимбабве. Ты видел фотографии бойни на минном поле. Она была превосходно организована, как мы подозреваем, кем-то на самом верху. Мы должны остановить это.

— Я все еще не услышал, как это все касается меня.

— Нам нужен агент на месте. Человек, обладающий опытом, возможно, даже работавший в управлении по охране дикой природы. Человек, свободно разговаривающий на местном языке, у которого будут законные основания ездить по всей стране и задавать вопросы людям. Быть может, писатель, собирающий материал для новой книги, у которого есть знакомые в правительстве. Несомненно, если мой агент будет иметь международную известность, перед ним откроются многие двери. Эффективность его работы будет еще выше, если он является убежденным сторонником капитализма, уверенным в правильности наших действий.

— Я — Джеймс Бонд?

— Полевой агент Всемирного банка. Зарплата — сорок тысяч долларов в год плюс расходы и, конечно, удовлетворение от работы. Если ты не напишешь книгу, угощаю ужином в «Ля Греннюиль», с вином, которое сам выберешь.

— Генри, я ведь уже говорил, перестань умничать, скажи обо всем открыто.

Впервые Крейг услышал, как Генри засмеялся, и смех его был заразительным и немного хриплым.