А тут вдруг я. Она постарше меня, наверное, года на два, т.е. ей около двадцати одного. Она ответила мне в том смысле, что я ей просто понравился. Взгляд, голос, улыбка. Я не привык к такому. Еще больше захотелось выпить, но я не мог при ней. е знаю даже почему. А еще у нее очень белая кожа. очь на моем дииване, диван немного скрипит, Мила стонет и крепко меня обнимает. Кончает в очередной раз и я тоже. Откатываюсь от нее, кладу руку ей на грудь. Она гладит мою руку. емного позже мы повторяем. Теперь Она одевается, зашнуровывает ботинки. Велит мне открыть ей дверь. Я выполняю.Почему нет? Телефона она мне не дает, но мой берет. Я, после ее ухода, сразу напиваюсь.Водкой с пивом. Ерш называется, вроде.

2 У меня в это время есть девушка. Она моложе меня, я, сначала, водил ее по музеям, по двум только. Больше она не смогла со мной ходить. Ей не нравилось выражение моего лица, когда я смотрел на картины. Я, правда, грешным делом, все больше не на картины глядел, а на нее и на посетителей. Это ей тоже не понравилось. Через некоторое время я лишил ее невинности. Оказалось, она давно меня любит, только молчала и смущалась. Заочно, кстати, влюбилась. В начале осени я устроил ей сеанс откровения, сказал, что не люблю ее так, как она меня. Она от меня после этого. Еще дальше заглядывая в будущее, теперь она с одним моим приятелем, я у нее побывал, она мне дала. есмотря на него. Я опять удивился, хотя этого и стоило ожидать. А летом я ,несмотря, ни на что блядствовал и в наши дальнейшие отношения не заглядывал. Оно не так плохо. Тем же летом я пересекся с иностранцем. Он русский, но живет в Англии. Мы с ним сидели и писали повесть. Его звали Эрик. Отец его англичанин, а мать русская. Родился он в семдесят шестом. Пишет и пишет, насчет его публикаций не знаю. Любит писать поэмы и рассказы. С ним сделал поэтическую повесть. е мог он писать лаконично, ему требовался вычурный слог и романтический сюжет. У нас получилось. Он, правда склонялся к совершенно приключенческой схеме, но я переработал в очень мягкий лирический реализм.