Только от юного племянника сгинувшего в огне Карамина узнал он правду, за что обласкал того племянника необыкновенно и поместил при себе секретарём. Сам же барон занялся обнаруженной в хижине погибшего монаха летописью - и продолжал её около пяти лет, занося в неё все подробности жизни в окрестных землях - от владений юного Севера, до владений коварного Запада, существа без возраста и каких-либо внешних половых признаков. Видели того Запада то в костюме всадника, то в женском убранстве, то в рясе монаха, отправляющим какие-то крамольные обряды. Селяне считали его оборотнем и пугали страшными сказками своих детей. По прошествии пяти лет, во время которых Северо-Запад увлечённо изучал историю, в государстве творилось непонятное. Достигавшие 50летнего возраста селяне и бароны умирали в муках, и немало сельских лекарей было брошено в реки в жертву разгневанным богам, но пользы от этого не прибавлялось, и селяне с баронами продолжали умирать. Однако, умирали не все: некоторые бароны наоборот, как будто переставали стариться. Простые люди не понимали ничего, но кидать в речку баронов пока опасались. Северо-Запад, ничего об том не знал, ибо его окружали либо молодые крепкие деревенские парни, либо заграничные учёные монахи, на которых Вечерягино проклятье, понятно, не действовало. Однажды, после двухнедельной полемики с известным своей учёностью философом, прибывшим из восточных земель специально чтобы повидать Северо-Запада, вышеупомянутый барон отправился на верховую прогулку. День был ясный, возвращаться ему не хотелось, и он решил пообедать у одного из младших баронов: у Ликрия Светлоокого, весь род которого, как отмечается в летописи, отличался удивительной красотой. За обедом говорили не только об урожаях, бесчинствах Запада и заграничных новостях. Ликрий рассказывал о странных смертях своих вассалов, достигших 50летнего возраста. Однако, Важный барон слушал его не очень внимательно и не смог связать этих событий с проклятием Вечеряги, о котором он прекрасно знал.