И мне казалось, что это где-то очень далеко, куда нельзя ни доехать, ни доплыть, ни дойти пешком.

Там, где остановился Пржевальский!

Меня только удивляло, что профессор Курихин, человек в гольфах, крагах и черепаховых очках, вечно занятый разбором своих минералогических и прочих коллекций, называл Пржевальского пионером.

- Пржевальский был пионером Средней Азии, - говорил Курихин.

Этим он хотел сказать, что Пржевальский первым побывал там, где до него никто и никогда не бывал...

Я с удивлением смотрел на портрет генерала с широкими армейскими усами. Что, казалось бы, у нас с ним общего?

А общее было то, что и он, и мы с Лёнькой были пионерами.

Хотя, конечно, далеко ещё было мне до тех мест, где остановился Пржевальский.

III

Вечером пришёл отец в летней военной форме.

Положил фуражку в прихожей на полку и, войдя в комнату, где мы все собирались к обеду, сказал:

- Собирайся, завтра поедешь в пионерский лагерь!

Он был весёлый, какой-то лёгкий, как будто что-то решил про себя, но держит в секрете.

Но мама сразу поняла, что тут что-то новое.

- В какой пионерский лагерь? - спросила она, расставляя тарелки на столе.

- Как в какой? - ответил отец, как будто это само собою всем было понятно, - в Каракол...

- Я так и знал, - сказал старший брат и хлопнул меня по спине, идёшь по моим следам, держись!

У этого слова "держись" было много значений: и не падай, и не плачь, и терпи...

Однажды он усадил меня на багажник своего велосипеда "Оппель" и помчался с такой скоростью, что дух захватило, и я не успел ему сказать, что у меня шапку ветром унесло...

Шапку потеряли!

- А с кем он поедет? - осторожно спросила мама, разливая в тарелки картофельный суп.

Отец нарезал хлеб на тонкой доске. Он взглянул на маму и как-то очень просто сказал:

- Поедет один, что за вопрос!