Костя отхлебнул коньяка и закурил.

Листопад, листопад в зачумленном городе. Город, который может излечиться, потому что вот оно лекарство, бегает каждое утро от ненавистного солнца, бегает и подыхает на улице, корчится от боли и зовет на помощь.

Hо городу нравится его чума. Городу нравится его пепел. Город не хочет лечиться. И скалится солнце, почесывая брюхо о лезвие горизонта, скалится и ждет.

А листопад, бесконечный листопад все продолжается и продолжается. Листья опадают уже которую сотню лет и все никак не могут опасть до конца. Угрюмые дворники жгут их днем, а за ночь они снова укрывают парк сплошным ковром.

Листопад.

Листопад в зачумленном городе.

Костя хлебнул еще коньяку, мрачно глядя на гранит постамента рядом с собой.

Листопад закончится. Вылечится город и закончится листопад. Костя это знал. И боялся, что еще долго ему бегать от ненавистного солнца. Бегать и ждать, что когда-нибудь утром он проснется и увидит прикрытый снегом пустырь, тучи или хотя бы просто другой восход. Hе это чудовищно распухшее, как разжиревший паук, солнце, сжирающее его, костин, пустырь, плавящее жалюзи и ненавидящее этот город. Когда-нибудь должен прийти нормальный восход. Чуму можно излечить. Если сам больной желает принимать лекарство.

А пока Костя сидел на гранитном постаменте, курил, пил коньяк и старался не смотреть вокруг.

Потому что в городе все еще был золотой листопад и выползало из-за крыш домов чудовищное солнце.

Листопад в зачумленном городе.

25.03.00

5:31

Ирина Л. Ясиновская

Листопад в зачумленном городе

1. Дихлор-дивинил-трихлор-метил-метан на завтрак

Метель

Прямой клинок цвета потемневшей от времени стали, проеденные ржавчиной оспины... Трасса. Старая, ни разу, наверное, не ремонтировавшаяся со времен Хрущева, покрытая выбоинами и трещинами. Старая и пустынная. Hоздреватые останки снега по обочинам, голые кусты, чуть поодаль полоска деревьев, а за ней слегка прикрытое снегом поле с замершей раскорякой поливочной машины. Интересно, она хоть работает или ее попросту забыли, как это часто бывает?