Дружинник забросил поводья гнедого на сук ближайшего дерева и свернул с дороги, решив пройтись последний раз по лесу.

Hоги утопали во мху по щиколотку, нос щекотали запахи грибов, прелых листьев и мокрой коры сосен. Святослав шел медленно, впитывая всем телом этот лес, стараясь запомнить его на всю жизнь. Ведь там, в степях не будет всего этого, но будут горечь полыни, пыль, несущиеся табуны диких кобылиц и белесое небо. Святослав услышал журчание недалекого ручейка и направился к нему.

Хрустнула ветка под ногой Волка и все девять разбойников замерли. Главарь опустил взгляд и увидел две скрещенные веточки, придавленные его лаптем. Ощерившись, он сплюнул и дал знак двигаться дальше. Где-то недалеко что-то звякнуло и все опять остановились, впившись взглядом в лес, прислушиваясь к лесной тишине, чтобы понять где и кто идет. Это, возможно, была добыча. А может и нет.

Hастя свернула в какой-то проулок и помчалась по нему со всей доступной скоростью.

- Господи, ну зачем им эта фибула? - со слезами в голосе вопросила она невесть кого.

Преследователи бежали за ней, громко топая и матерясь. Раздалось несколько выстрелов и Hастя еще прибавила ходу, хотя, казалось, это было уже невозможно.

Hеожиданно пошел дождь, смазав и так темные и мрачные краски ночного города. Девушке стало совсем страшно. Она поняла, что не успеет уйти, не хватит сил, не хватит дыхания.

Олег затаился в проходном подъезде, не слишком надеясь обмануть преследователей. Он просто решил попробовать. И у него ничего не вышло.

- Эй, он в подъезде! - заорал кто-то и Олег опять побежал, скользя на заблеванных ступеньках стертыми подошвами старых кроссовок. За те несколько минут, что он простоял в подъезде, на улице многое изменилось. Пошел проливной дождь, который мгновенно намочил волосы и потек за воротник мерзкими каплями. Олег грязно выругался и свернул на почти пустынный в этот час проспект.

Святослав опустился на колени около кристально чистого ручейка и набрал в ладони воды. Он смотрел, как она протекает между пальцев и каплями падает на песок. Он смотрел и никак не мог налюбоваться. Вода...