Кто бы подумал, что на добром деле можно так погореть! Ген опустился на ступеньку: каменная лестница ходила под ногами, как корабельный трап. Перед глазами плыли круги. Все лучше, чем упасть на улице (ибо он знал, что к упавшему подойдет не сердобольный прохожий, но стражник). Лестницы в домах тут считались не владением хозяев, а как бы ничейным местом. Вероятно, память о неких обрядах гостеприимства. Hыне здесь не было ни обрядов, ни самого гостеприимства, а взывать к их милосердию оказалось все равно что карабкаться по стене из гладкого льда. Звери лесные, не люди! Чтобы женщина, в чью дверь стучится больной, захлопывала эту самую дверь, даже не выслушав? И ладно бы одна такая - бессердечные попадаются везде, - но четыре подряд! Да еще две, которые крадучись подходили к своим дверям, но не открывали! Чуму им и холеру, у нас прокаженному бы и то больше помогли!.. Беда случилась из-за проклятущей пошлины. За каждый Переход таможенному контролю Союза Светлых Сил полагалась плата: одно бескорыстное доброе деяние в том мире, который ты навещаешь. И не дай Единый ошибиться, совершить доброе дело, которое на поверку окажется злым - поддаться на обман или, скажем, осчастливить бедняка богатством, из-за которого он назавтра будет убит. Штраф за подобную небрежность никому не показался бы маленьким. В этот раз Гену, как он сначала подумал, редкостно повезло. Молодая женщина сидела в одиночестве на скамье у стеклянной стены, прячась от мокрого снега, с видом испуганным и печальным. Женщина была в тягости, младенец лежал неудачно, роды близились, и сродственники, а может, и знахари стращали бедную разговорами о чревосечении.