И вот я уже в подвале. Оттуда выныриваю в соседний подъезд. Дальше — в заросший деревьями дворик. Киллер отсюда меня не видит. Скрываясь за деревьями, огибаю дом. Забираюсь на крышу технической пристройки. Распахиваю окно и осторожно, совершенно бесшумно пробираюсь на лестничную площадку своего подъезда между первым и вторым этажом. Отсюда видны дверцы лифта, перед которыми в меня хотят всадить несколько пуль, как в мишень.

Сколько все заняло? Полторы минуты? Ребята заждались. решили, что я читаю у ящика газету. Ничего, дольше ждали. Еще подождут.

Из всех искусств для меня важнейшим является искусство… нет, не кино, как говаривал вождь пролетариата. Всего лишь искусство слушать. За шумом труб в водопроводе и музыкой я различил внизу сопение и едва заметное шебуршание.

Я весь обратился в слух. И через полминуты готов был с уверенностью сказать, что там всего один человек, Самонадеянный дурак, возомнивший себя Рэмбо.

Ох, только бы из посторонних людей никого черт не принес.

Я вытащил из кармана пачку сигарет с ментолом, сжал ее и бросил.

Киллер купился. Он не ждал опасности сверху. Он сделал шаг вперед.

Я уловил, где он. И махнул сверху, как рысь. Рыси обожают прыгать сверху и вцепляться ротозеям в скальп.

Бедолага так и не понял, что к чему. Один точный удар — и он обмяк в моих руках.

— Чегой-то там? — крикнули сверху. Черт толкнул эту тетку спускаться с третьего этажа.

— Кореш поскользнулся! — крикнул я и подхватил тяжелое, накачанное тело под мышки. Ударил по кнопке лифта — хорошо, что лифт стоял на этом этаже.

Мой этаж последний. Я уронил убивца на пол, отпер дверь, потом затащил тело в коридор. Извлек у него из куртки рацию,

Ага, напарник ждет не дождется радостного сообщения: «пациент скорее мертв, чем жив».

Я два раза нажал на клавишу, посылая музыкальные сигналы, — пусть подельник подумает в машине, что это означает.