Там миссис Адамс открыла приют для больных животных. Дуглас видел своего относительно не стесненного в средствах отца только по выходным, и отцовские визиты неизменно повергали мальчика в растерянность и смущение. Ситуацию усугубило то обстоятельство, что к этому времени у обоих родителей появились дети от вторых браков. По словам Адамса, хотя на каком-то уровне он принимал ситуацию спокойно, тем не менее она не могла не сказаться на его поведении. Себя в этом возрасте он запомнил как «дерганного и странноватого ребенка». Какое-то время учителя хором твердили, что он необучаем, но позднее, когда по прямому гранту Дуглас поступил учиться в Брентвудскую школу, его уже считали умным и даже одаренным мальчиком.

После войны из стен Брентвуда вышло немало знаменитостей, причем в самых разных сферах человеческой деятельности. Модный дизайнер Харди Эмис, запятнавший себя историк Дэвид Ирвинг, телеведущий Ноэль Эдмондс, министр внутренних дел Джэк Строу, редактор лондонской «Таймс» Питер Стотард — все они учились там раньше Адамса. После него в стенах Брентвуда получили образование комики Грифф Рис Джонс и Кит Аллен. В настоящее время в Палате общин заседают четыре брентвудских выпускника — по двое от лейбористской и консервативной партий. Сейчас это кажется невероятным, но именно Адамс помогал семилетнему Киту Аллену осваивать премудрость игры на фортепьяно.

Когда Адамсу исполнилось тринадцать, его мать вторично вышла замуж и переехала в Дорсет, в результате чего статус Дугласа в школе резко изменился — из «приходящего» ученика он превратился в «интернатского». Кстати, мальчику это пошло только на пользу.

«Когда я уходил из школы в четыре часа дня, — рассказывает Дуглас, — то всегда в душе завидовал интернатским, потому что они оставались на ночь. Я был уверен, что им хорошо и весело, и поэтому, когда сам превратился в интернатского, был этому несказанно рад. Порой мне кажется, что во мне сидит смутьян и мятежник, по крайней мере таким я хотел бы себя видеть. На самом же деле я обожаю размеренность и порядок и лишь время от времени не прочь немного повыпендриваться. Нет ничего приятнее, чем нарушать, ничем не рискуя, мелкие ограничения».