Тиссел поправил маску на лице, не зная, то ли сострить по поводу возникшей ситуации, то ли хранить сдержанность, приличествующую его должности.

— Ты уже в маске? — спросил через плечо Ролвер.

Тиссел ответил утвердительно, и Ролвер повернулся. Маска скрывала выражение его лица, но рука невольно пробежала по клавиатуре, привязанной к бедру. Мелодия выражала шок и замешательство.

— Ты не можешь носить эту маску! — пропел Ролвер. — И кстати, откуда… где ты ее взял?

— Это копия с маски, принадлежащей Полиполитанскому Музею, — сдержанно ответил Тиссел. — Уверен, что она подлинная.

Ролвер кивнул, из-за чего выражение его маски стало еще более ироничным.

— Она слишком подлинная. Это вариант типа, известного как Укротитель Морского Дракона, который носят по случаю важных церемоний особы, пользующиеся исключительным уважением; князья — герои, мастера-ремесленники, великие музыканты.

— Я просто не знал…

Ролвер махнул рукой, дескать, понимаю.

— Ты научишься этому в свое время. Обрати внимание на мою маску. Сегодня я ношу Свободную Птицу. Особы не слишком уважаемые — вроде тебя, меня или любого другого пришельца с чужой планеты — носят подобные маски.

— Странно, — заметил Тиссел, когда они шли через посадочное поле к бетонному блокгаузу. — Я думал, что человек может носить такую маску, которая ему нравится.

— Разумеется, — ответил Ролвер. — Носи любую маску, какую хочешь — если можешь это обосновать. Возьмем, к примеру, Свободную Птицу. Я ношу ее, чтобы показать, что не позволяю себе слишком многого. У меня нет претензий на мудрость, воинственность, непостоянство, музыкальный талант, мужество или любое из прочих сиренских достоинств.

— Однако предположим, — продолжал спрашивать Тиссел, — что я вышел бы на улицу Зундара в этой маске. Что бы тогда произошло?

В ответ он услышал приглушенный маской смех Ролвера.