Еще до свадьбы, когда она просто жила с Ли, в то время студентом, одним февральским днем Ли пришел домой с лекций и обнаружил, что из Северной Африки неожиданно вернулся его брат. Пришелец сидел на полу перпендикулярно стене, уйдя в складки черной тунисской накидки с капюшоном, скрывавшей все его тело, кроме длинных пальцев, которыми он тревожно барабанил по колену. В такой же позе в другом углу комнаты, занавесив лицо волосами, сидела Аннабель. В комнате висел дух взаимного недоверия. Ли бросил на пол сетку с продуктами и принялся ворошить умиравший огонь в камине.

— Привет, Алеша, — сказал Базз.

Ли опустился перед ним на колени, обнял и поцеловал.

— У меня есть доза, — отчетливо вымолвил Базз.

— Есть хочешь?

Базз мягко проследовал за Ли в кухоньку и, обхватив его со спины, сдавил основание горла кончиками пальцев; Ли обмяк.

— Она мне не нравится, — сказал Базз и отпустил брата.

Когда Ли снова смог говорить, он произнес:

— Попробуй еще раз на мне эти свои приемчики, и я тебя по стенке размажу.

— Дурные… — с усилием вымолвил Базз, — флюиды…

Ли пожал плечами и разбил яйцо в сковородку с нагревшимся маслом.

— Но мне она не нравится! — по-детски капризно взвыл Базз. Стараясь спрятаться, он запахнулся в накидку. — А ты ее шворишь, правда? Всю ночь ее трахаешь.

Ли пригрозил ему кухонным ножом, и он отстал, хныча, поскольку ножи — его любимое оружие — всегда производили на него огромное впечатление, если совались под нос ему. Он по-собачьи съежился на полу перед тарелкой, накрывшись черной накидкой, как палаткой, а Аннабель осталась сидеть, где они ее оставили, в темноте.

— Это мой брат, — благодушно сказал Ли.

— Что с ним?

— Гонорея.

— Чего-чего?

— Венерическое заболевание, — пояснил Ли.

— А кроме того?

— Он урод.