Маргинальный Морг был одет в глухозастегнутый зеленый китель, и ударял в асфальтовые проталины подковками дюжих кирзовых сапог.

- Здравствуй, Фока! - протянул могучую ладонь Маргинальный Морг.

- Здравствуй, Юра! - протянул свою ладошку Лопоухий, и она мягко исчезла в Маргинальной лапе.

Маргинальный Морг выразил желание прогуляться еще раз по аллейке, хотя он и прошел ее, как оказалось, раз уже пять оттуда и наоборот.

Пошли молча. Маргинальный Морг любил помолчать. Он считал или, по крайней мере, рассказывал Лопоухому уже как-то, что при молчании какие-то субстанции как раз не молчат, а общаются, перетекая от одного молчащего к другому, и, таким образом,умолкают, а молчащие, мол, в связи с их молчанием и перетеканием, наоборот, общаются!

"Сам черт ногу сломит!" - подумал тогда Лопоухий, а сейчас беззаботно вертел головой и оглядывался вокруг, делая ревизию своим баранам.

А Маргинальный Морг скосил на него глаза и начал:

- От онанизма, как и от алкоголя, тяжелое похмелье всегда.

- Не понял, - заинтересовался Лопоухий. - Как это?

- Ну, как похмелье, - продолжал тему Маргинальный Морг. - Все время хочется и хочется.

- Ах, это! - разочарованно константировал Лопоухий. - Так и с женщиной так же.

- Нет, вот до изнеможения, - не унимался Маргинальный Морг. - Уже до самого конца пока не дойдешь - не успокоишься.

Лопоухий еще раз внимательно взглянул на него: "Нет ли тут чего?"

- Я, вот, читал об этом много, - повисла фраза Маргинального Морга.

"Да, рассказывай, практик. Лет пять тебя знаю, ни разу с женщиной не видел. В твои годы только об этом и читать!" - улыбался Лопоухий.