- И давно? - заинтересованно спросила Люси.

- Восемь лет уже, - вздохнул Пафнутий.

- Да какая порча? - попытался вставить словечко Лопоухий, но Люси, не замечая, продолжала как по-писаному:

- И где, Влад?

- А мы сейчас проверим.

Пафнутий подошел к Лопоухому со спины и, вспомнив о необычайно вспыхнувших ушах, посмотрел на них. Уши вели себя наинормальнейшим образом. Мягко струился через них закатный Петербургский свет. Крякнув, Пафнутий повел ладонями вниз по позвоночнику.

- Ой тепло, Владик, - проговорил Лопоухий.

- Внизу, на крестце. Огромная, жаба! Точно восьмилетняя.

- Что будем делать? - проговорила Люси с таким неподдельным интересом, будто они изобретали колесо.

- Снимать, - твердо ответил Пафнутий. - И срочно! Лопоухий хотел откинуть крышку фортепиано, но Пафнутий положил свою мужицкую ладошку поверх музыкальных его пальчиков и заглянул ему в глаза:

- Ты завтра свободен?

- Завтра? Ха, - будто поддерживая чей-то смех, хохотнул Лопоухий. - Ха!

- Ты зря смеешься, Хока. Мне тоже в кассе "Аэрофлота" такую навесили... Влад еле поднял!

- Да? - ушки Лопоухого приподнялись, готовые послушать интересную историю, но Люси хранила профессиональную тайну. Она быстро встала и, задев Лопоухого невзначай бедром, вышла из комнаты.

Пафнутий пыхтел, вытирая медяшки:

- Я тебе безо всяких яких сниму ее, - уверял он Лопоухого.- Не ты первый, не ты последний. Только не тяни. Приходи завтра, и все уладим. Почувствуешь, наконец, за последние восемь лет в первый раз, что такое жизнь!..- изливался Пафнутий.

А за окном в неугасимом зареве ночи раскачивался и хохотал, щекоча ногами своих китов, гигантский Астрал.

* * *

Фефела зашел с одного бока, развернулся, зашел с другого.

- Стоит! - недоуменно смотрел он на небо. - Смотри сюда, Дима!

Зигфрид вылез из дивана и припал к телескопической трубе. - Семь звезд видишь, да? - вел Зигфрида по небу Фефела. - Это ковш. Всегда был на своем месте. А вот эта восьмая, яркая, ее никто никогда не описывал. Да и вид у нее, как у кометы.