— Ну и что ж, что двойка? — возразил Димка. — Мы его посылаем с педагогической целью. Девочки там его облагородят.

— Брось ты, Димка, паясничать! — сказал Толя. — Надо ведь понимать, что туда должен пойти серьезный человек.

— Значит, кого? Опять тебя посылать? И на встречу с киноартистами — тебя, и на Неделю детской книги в Колонный зал — тебя. А чего ж мы других затираем?

— Никто никого не затирает, а я не виноват, что я могу с кем хочешь разговаривать и никогда не осрамлюсь. А по существу говоря, это совсем не проблема — кого посылать в женскую школу…

— Тогда давайте пошлем Вальку Сидорова — он на балалайке играет! — воскликнул неугомонный Горшков и, выставив указательный палец правой руки, отчаянно замахал им в воздухе, будто бил по струнам балалайки.

— При чем здесь балалайка? — спросил Толя. — Я считаю, что лучше всего послать Бестужева. Димка, пойдешь?

— Бестужева! Бестужева! — закричал класс.

— Меня? — Димка удивленно поднял брови. — Мерси! Я туда и за тыщу рублей не пойду!

— Почему? — спросил Толя.

— Ну как я один пойду?

— А что там тебя, зажарят, что ли?

— Не зажарят, а все-таки.

— Хорошо. Тогда, чтобы тебе было веселее, выберем и второго человека. Ребята, у кого какие предложения?

Через пять минут решено было послать к девчонкам вместе с Димкой Бестужевым и Толю Гагарина, незаменимого участника всех заседаний, делегаций и встреч. Может быть, многие в классе и не хотели бы, чтобы Толя был делегатом, но как-то так уж повелось: предлагают Гагарина — он сам или другие, — пусть будет Гагарин. А впрочем, он действительно хорошо ораторствовал и красиво жестикулировал… Потом Толя неплохо играл на рояле и во время перемен частенько подбирал по слуху разные песенки. Это ребятам нравилось. Иной раз он исполнял и свои собственные этюды. Конечно, до настоящих композиций Толе было еще далеко, но учитель музыки, старичок Ипполит Веньяминович, который начал заниматься с Толей с девяти лет, говорил ему, что все великие композиторы творят с детства и, видимо, в Толе «божий дар».