В то же время опасные, неясные и аморальные верования зачастую столь привлекательны в глазах многих, что они, — он задумчиво потер шрам, — будут скрываться в горах и бросать на вас камни, пока вы не возьмете их измором. Они предпочтут умереть, но не узреть истины. — Фрайят узрел ее еще в юности. И то, что он узрел, была истина выжить. — Что вы предлагаете? — спросил он. — Консул хочет начать переговоры с Эфебой. — сказал Драна. — Вы знаете, я должен организовать делегацию, отбывающую завтра утром. — Сколько солдат? — сказал Ворбис. — Только телохранители. В конце концов, нам был гарантирован безопасный проезд. — сказал Фрайят. — Нам был гарантирован безопасный проезд . — повторил Ворбис. Это прозвучало как одно длинное проклятие. — А потом…?

Фрайят хотел ответить: “Я говорил с командиром Эфебского гарнизона и считаю его человеком слова, хотя конечно он — мерзкий неверный и ниже червя. ” Но он чувствовал, что это — отнюдь не то, что стоит говорить Ворбису. Вместо этого он сказал: “Мы будем начеку"

— Можем ли мы устроить им сюрприз?

Фрайят заколебался. “Мы?" — сказал он. — Я возглавлю делегацию. — сказал Ворбис. Между ним и секретарем последовал молниеносный обмен взглядами. — Я…с удовольствием покинул бы Цитадель на время. Перемена воздуха. Кроме того, мы не должны позволять эфебцам думать, что они достойны внимания высших иерархов Церкви. Я всего лишь обдумываю, как тут насчет возможностей. Будем ли мы вынуждены… Нервическое трещанье костяшек пальцев Фрайята было подобно щелканью бича. — Мы дали им слово… — Невозможно заключение мира с неверными. — сказал Ворбис. — Но бывают взаимовыгодные договоренности. — сказал Фрайят так резко, как только осмелился. — Дворец Эфебы — это лабиринт. Я знаю. Существуют ловушки. Никто не входит вовнутрь без проводника. — А как входит проводник? — сказал Ворбис. — Я предполагаю, он проводит сам себя.