Кроме того, он постоянно ощупывал пальцами окружающие предметы: стены, мебель, людей, словно бы опасаясь, что вселенная может рассыпаться, если он не будет ее удерживать. У него было такое множество нервических подергиваний, что они составляли как бы одну непрерывную линию. Что ж, Брат Намрод был совершенно нормален для любого, прожившего в Цитадели целых 50 лет. — Ну…-начал Брута. Брат Намрод поднял высохшую руку. Брута мог разглядеть на ней нити серо-голубых вен. — И, я уверен, ты знаешь, есть два рода голосов, которые слышатся вдохновленным. — произнес наставник. Одна из его бровей начала подергиваться. — Да, наставник. Брат Мардук говорил нам это. — говорил нам это. Так. Иногда, когда Он в своей бесконечной мудрости считает нужным, Бог говорит с избранным и тот становится великим пророком. Я уверен, ты не осмелишься считать себя одним из таких, а?

— Нет, наставник. — наставник. Но есть другие голоса. — произнес Брат Намрод, и в его голосе послышались легкие вибрации. — Голоса льстивые, обманывающие и убеждающие, да? Голоса, которые только и ждут момента, чтобы похитить нас у нашего хранителя?

Брута расслабился. Это было знакомо. Все послушники знают об этом типе голосов. Только обычно они говорят о куда более понятных вещах, таких как прелесть ночных манипуляций и острая потребность в девочках. Из этого видно, что в то время, когда дело дошло до голосов, из послушнического возраста они еще не вышли. По сравнению с этим, в голове Брата Намрода голоса исполняли целые оратории. Те из послушников, кто посмелее, любили разговорить Брата Намрода на тему голосов. Они говорили, что он становился воплощением просвещением. Особенно когда в уголках его рта появляются сгустки белой пены. Брута слушал.

* * *

Брат Намрод был наставником, но не был Наставником. Он был всего-навсего наставником той группы, в которую входил Брута.