Во всём городе развесили флаги. Полотна жиденького триколора еле шевелились от потока воздуха, рождённого движением транспорта. Зачем развешивать столько флагов на улице, знает наверное только изощрённый аналитик. Украшения улице - ноль, а денег на это тратится уйма. А у красного флага цвет вовсе не красный, а грязно розовый, почти белесый, словно разбавленная кровь. Мальчишке вновь пришлось стиснуть зубы и бороться с комком, вновь обозначившемся в горле.

Заглянув в супермаркет, он сначала хотел купить себе какую-нибудь газировку в аллюминевой банке, но почувствовав, насколько там душно и как противно слышен скрежет старушек, нарочито громко охающих и ахающих над ценами, тут же рванул обратно. Скорее на воздух.

Асфальтовая дорожка, проведя между домами поперхнулась пешеходным переходом, и, изогнувшись в нелепой судороге, коснулась парка, от которого начинался совсем небольшой пешеходный бульвар. Там мальчишка вновь почувствовал волну бессилия, начинающую захватывать его с ног до головы. Слабость сковала ноги, пролилась в кроссовки и, рванувшись вверх, наполнила пустотой живот. Пальцы стыли мягкими и непослушными. Только сейчас он заметил, что зубы продолжают оставаться сжатыми уже в течение некоторого времени. Он шагнул к ближайшей скамейке и сел, чувствуя как ноги почти подкашиваются.

Справа мальчишка заметил одного знакомого и выругался про себя. Затаившись, он молился, чтобы тот его не заметил.

- О, здорово!

- Привет. - ответил он довольно сухо.

- Чё ты какой? Hеприятности какие?

- Hет. Hормально всё.

Знакомый отвратительно потянувшись зевнул и сел рядом.

- Курить будешь? - предложил он мальчишке.

- Давай.

Прикуривая, он напряг пальцы, чтобы не было заметно, насколько дрожат руки. Вкус у сигареты был отвратительным, словно это была вонючая папироса. Сразу захотелось пить. Сам того не замечая, безвольно он отшвырнул только что прикуренную сигарету в урну.