Фуфин. А что же вы с ними делаете?

Клюшкин. А ничего я с ними не делаю. Чего с ними делать? Поймаю птицу, зиму продержу, прокормлю, а весной выпускаю. Дело любительское.

Фуфин (с недоверием). Выпускаете?

Клюшкин. Ясное дело. Весной да летом она сама прокормится...

Фуфин (глубокомысленно). Да-а-а... А что же это все-таки за птица такая, эта варакушка? Не могли бы вы нам с товарищем Сиделкиным рассказать о ней более подробно? Так сказать, информировать нас...

Клюшкин. Это можно... (Задумавшись, а потом искренне, с большим интересом к собственному рассказу.) Варакушка - птичка большой красоты и душевности. Полет у нее быстрый, но короткий. Вспорхнет над землей, пролетит немного. И все кругами, знаете ли, такими небольшими, и уже дальше бегом по земле: прыг, прыг, прыг! И уж если начала прыгать, то пути себе не выбирает, что по сухому, что по топкому, по открытым ли местам, по густой траве - ей все равно, везде проберется... Самцы промеж собой насмерть дерутся, когда их по любовной линии заест. Ревнуют, можно сказать, друг дружку! (Покачивая головой.) И смех и грех, право слово! Весной дивно поет... Вот она какая, варакушка, товарищ Фуфин!

Фуфин (закуривая). Да-а-а... Любопытная птичка... Как, товарищ Сиделкин?

Сиделкин. Безусловно.

Фуфин. Скажите, Понтий Петрович, у вас никто не хотел купить эту птичку?

Клюшкин. Почему не хотел? Прицеливался недавно один. Говорил, будто в какой-то академии работает. Просил продать. Только я ему не продал.

Фуфин. Не сторговались?

Клюшкин. Да мы и не торговались. Так разошлись.

Фуфин. Сколько он предлагал вам за вашу варакушку?

Клюшкин. Сперва десятку предлагал, а потом до тридцати рублей накинул.

Фуфин. А потом и полета предложил.

Клюшкин. Хвастался, будто и полета даст, если я ему ее уступлю. Только я не уступил.

Фуфин. Сколько же стоит такая птичка, по-вашему?