"Выдыбаа-а-ай, боже" - то бишь, "выплывай, боже!". И вот боже выдыбнул у правого брега, эдак параллельно дикой тогда местности под названием Зверинец. Исторический факт - там в давние времена киевские князья с гепардами охоты устраивали.

Говорят, что тогда еще грифоны жили. Между прочим, если костей грифонов до сих пор не нашли, это не означает, что таких зверей не существовало. Кстати, их, кости эти, могли найти и спрятать. Из каких-то своих понятий. Черт с ними...

Одного не пойму - ежели Перун выдыбнул, нафиг в том месте было монастырь строить? И называть его в честь выдыбания языческого бога? Этих христиан не поймешь...

Короче, идем мы с Анютой. Справа - темные деревья на склоне холма, заросли какие-то мрачные. Слева, за можжевеловыми кустами - глубокий овраг. Луна светит яркая, желто-белая. Хоть бери и вой. Впереди кресты на церквях монастырских поблескивают. Стена его, белая, видна.

Тут выходят на дорогу, невесть откуда (из-за поворота), четыре массивные фигуры. Hу, думаю, маотак сподвижников прислал, будет разборка в Малом Токио. Присматриваюсь - ан нет, человеческие существа. Hо уж больно лица у них недоброжелательные. Как это - неизвестные недоброжелатели.

Два молодых, лет по двадцать пять, два постарше, где-то по тридцать пять - сорок. Лица небритые, у одного всё в прыщах - темных точках под лунным светом. Вот он, прыщавый и говорит:

- Спички есть?

И типы становятся перед нами стеной, непробиваемым кордоном. Один, что постарше, мрачно изрекает:

- Вы кричать не думайте.

- А зачем нам кричать? - спрашивает Анюта.

- Мы вас убивать будем, - отвечает молодой да прыщавый, и ржет, пасть раскрыв.

Анюта шаг к нему делает, за челюсть нижнюю хватает, ДРЫHК!

- и уже челюсть эту вместе с зубами в руке держит. А прыщавый - страшно сказать - языком в пустом воздухе ворочает, а под всем этим из шеи кровь так и хлыщет, так и хлыщет.