Как следует из предисловия, главным источником в работе над романом стали «Знаменитые процессы» Гайо де Питаваля и ряд других сочинений. Де Сад был знаком с «Письмами» Дюнуайе и сборниками «Трагических историй» Россе и его продолжателей, откуда нередко черпал сюжеты для своих новелл. Полагая, что ремесло романиста, в отличие от ремесла историка, допускает вымысел, Сад вступает в противоречие с исторической правдой и карает главного преступника — аббата де Ганжа, в то время как реальный аббат вполне прилично устроился после совершенного им преступления: он покинул Францию, перешел в протестантскую веру, женился и умер «в почете». Но отступление от истины автор совершает не столько по праву романиста, сколько во славу добродетели. «Мы позволили себе слегка отступить от истины, ибо писать о преступлении, оставшемся безнаказанным, не только ужасно, но и вредно, тем более что мы показали преступников во всей их неприглядности. Поэтому, не желая огорчать людей добродетельных, мы не рискнули сказать, как все было, опасаясь оказать губительное воздействие на их рассудок. А как известно, наилучшим утешением для добродетели является известие о том, что гонители ее понесли заслуженную кару», — пишет он в предисловии, задающем «идеологический» тон роману: прославление добродетели и самого Бога, начатое де Садом после конфискации у него в июне 1807 года рукописи под названием «Дни в замке Флорбель, последнего «адского» сочинения опального маркиза. Однако мало кто верил в искренность апологии морали в устах де Сада: в пафосных похвалах религии явно скрывалась насмешка.

Если условно поделить творчество де Сада на два направления, к первому из которых