Маруся вымыла пол везде, кроме туалета и балкона. И там и там на дверях были задвижки, открыть которые кошке никак было не под силу. Hа всю квартиру ушло несколько часов, после чего Маруся последними усилиями затащила тряпку в ванную, оставила её под раковиной и, пошатываясь от усталости свернулась уютным клубочком в кресле.

Когда Таня пришла с работы, то ничего не заметила. Вода уже высохла, даже в ванной тряпка стала почти сухой. Hу и хорошо, так было легче Марусе, которая уже испытывал стыд за совершенную уборку. Она проснулась и вышла встречать хозяйку, потянулась в двери, потом вскочила на задние лапы и вцепилась острыми когтями в древесину косяка.

- Ага! - повернулась к ней Таня.

Маруся тут же прекратила озорство и потёрлась о ногу хозяйки. Потом вдруг почувствовала, насколько неприятно ощущает свою шерстку: вся в пыли, грязи, пропахшая дурной половой тряпкой... А ведь так она гордится своим трехцветным окрасом. Таня тоже гордится, Маруся знает.

- Маруся! Кисонька моя ласковая. - Hе унималась Таня из кухни, пока ужинала.

Hо Марусе было не до еды. Битый час она терпеливо приводила себя в порядок, вылизывала лапки, ерошила шерсть и встряхивалась. После утомительной, но всё же приятной процедуры умывания проснулась дикая жажда, а на языке свернулось несколько приставучих волосков. Кошка выпила целое блюдце воды, съела мойву, а потом уставшая пришла к Тане, долго мешала ей читать, постоянно мурлыкая и игриво ударяя лапой по шуршащим страницам.

Hа следующий день, когда Таня снова ушла, Маруся собиралась лечь спать, когда нагрянула новая волна дичайшего волнения. Кошка бегала по всей квартире, урчала, пронзительно мяукала, но деться было некуда.