Hемного полежав в постели, он с огорчением констатировал, что попытки вернуть память с помощью волевого усилия не дают никаких результатов, и что так можно изводить себя до бесконечности и не выяснить ни крупицы улетучившейся правды.

А еще ему вдруг очень захотелось на себя посмотреть.

Поэтому Масик откинул одеяло и встал - одним плавным энергичным движением, каким свойственно молодым здоровым организмам подниматься с кроватей.

Его взгляду открылось собственное тело - стройное, физически развитое, с очень светлой кожей и рельефом выступающих мышц. Тело спокойно стояло на ковре, позволяя себя осматривать. Оно явно никуда не спешило.

Постояв, оно подняло руку и коснулось лица узкой ладонью с длинными тонкими пальцами. Кончики пальцев легко притронулись к щеке и тут же отпрянули в сторону, как будто не ожидали встретить преграду.

Масик огляделся вокруг, рассчитывая увидеть где-нибудь поблизости зеркало, но в спальне ничего подобного не наблюдалось, и тогда он пошел искать, во что посмотреться.

Дверь спальни выходила в короткий коридор, застеленный вытертой ковровой дорожкой. Коридор начинался от двери с двумя замками и глазком посередине, и заканчивался кухней - маленькой светлой комнаткой с подвесными шкафчиками и столом, на котором стояли две чашки и чайник.

С каждой стороны коридора было еще по две двери. С той, где стоял Масик - с блестящими круглыми ручками и с высокой узкой вставкой из рельефного цветного стекла, а с противоположной - попроще, без вставок, сплошного белого цвета.

Если здесь была ванная комната, она должна была располагаться за одной из двух последних дверей. Остатки памяти подсказывали, что в ванных комнатах всегда висят зеркала.

Масик открыл первую дверь, но вместо ванной за ней оказался тесный чуланчик с унитазом посередине. Зеркала там не было. Зато вторая дверь не подвела. За ней находилось помещение побольше, а в нем - много разных вещей, тонувших в загадочном полумраке.