Hе найдя внутри себя больше ничего интересного, Маски заозирался, как бы ожидая встретить следы своей памяти в окружающем мире.

Окружающий мир в тот момент был невелик. Больше всего места в нем кроме Масика занимали кафельные стены и потрепанная жизнью "сидячая" ванна.

Из-под ванны виднелись какие-то смутные предметы - тазик с погнутым краем, серая половая тряпка, совершенно сухая и, судя по виду, твердая, как пропитанный солью брезент, ком смятых газет, да еще изрядно полысевшая от долгого употребления швабра.

Hа противоположной от ванны стене висели полосатые полотенца и синий махровый халат. И стоило только Масику взглянуть на этот халат, как он понял нехитрую истину, открывшуюся некогда еще Адаму и Еве и потом приведшую их к чрезвычайно плачевным последствиям - ему вдруг пришло в голову, что он не одет.

Масик облачился в халат, затянул пояс и прислушался к своим ощущениям. Судя по размеру, халат вполне мог принадлежать именно ему, но ощущения никак этого не подтвердили. Впрочем, они также не выказывали никаких возражений.

Снова оказавшись в коридоре, Масик повернул к кухне. Она была невелика, хотя и больше, чем ванная. Кроме стола и подвесных шкафчиков, видневшихся через дверной проем, в ней оказалось еще много всякого разного - например, мойка с сушилкой для посуды и газовая плита. В мойке стояли одна в одной две тарелки.

Верхняя была залита водой, и отмокшая еда плавала в ней темными хлопьями.

Рядом с тарелками лежала вилка.

Вероятно, вся остальная еда, если она конечно была, находилась или в подвесных шкафчиках, или в тихо гудевшем белом ящике, в котором Масик узнал холодильник.

Открыв дверцу холодильника и полюбовавшись несколькими свертками и кастрюльками, он снова закрыл ее. Есть не хотелось.