-Она плохо себя чувствует, поэтому в столовую идти не может, а мне сейчас отлучиться надо, так что ты Игорь, отнеси ей поднос с ужином, а потом тарелки забери обратно в столовую.

-Хорошо, - я пожал плечами. Мне собственно было все равно, но втайне я радовался тому, что смогу сделать для этой девочки что-то хорошее. Когда я вошел к ней в палату, она обернулась, но тут же отвернулась обратно к стене.

-Вот: я ужин принес, - промямлил я, мне почему-то стало ужасно неловко, и я поспешил выйти, закрыв за собой дверь. Как-то само собой за мной закрепилась эта обязанность - носить ей еду из столовки. Оксана и другие медсестры в шутку называли меня "кормильцем". Что касается наших ребят, то пара затрещин и одна серьезная драка прекратили все насмешки надо мной, а за одно и над ней. Впрочем с "мумией" как ее все называли и так никто не общался. А эта девочка все так же лежала в своей постели и отворачивалась каждый раз, когда я приходил. Иногда, по вечерам я замечал, что она тихо всхлипывает. В эти моменты мне становилось особенно ее жалко. Hо что-то сделать или просто заговорить я не решался. От этого становилось еще обиднее и тоскливее на душе. Однажды вечером я все же решился. Hеся, как обычно ей поднос с ужином, я зашел в свою палату и положил на него пару бананов и апельсин, которые заранее забрал из шкафа с продуктами, которые нам передавали родители. Она все также лежала отвернувшись к стене. Я поставил поднос и с сильно бьющимся сердцем вышел из палаты. Ужин в столовой я уплел минут за пять. Это был для меня своеобразный рекорд, хоть есть не хотелось совсем. Я давно так не волновался. Когда я подходил к ее палате, чтобы как обычно забрать посуду, то чувствовал, что сердце готово выпрыгнуть у меня из груди.

"Блин, да что со мной такое, она же обычная девчонка, а я просо сделал доброе дело - поделился фруктами", -успокаивал я себя, но это не помогало.