Тетя Амелия подарила мне передник, а дядя Уильям — пару чулок. Эти подарки меня не взволновали.

Утром мы пошли в церковь, потом вернулись домой и обедали. Ели цыпленка, но не было никаких разговоров о гадальной косточке. Потом рождественский пудинг. Днем я читала книги. День все не кончался, мне хотелось сбегать к Мэтти, но она праздновала у соседей, и оттуда раздавались смех и веселые голоса. Тетя Амелия объявила, что Рождество серьезный праздник, день рождения Христа. Люди должны вести себя торжественно, се рьезно, а не поступать как язычники.

— Думаю, этот день должен быть счастливым, потому что родился Христос, — возразила я.

— Надеюсь, у тебя не возникают странные идеи, Сьювелин.

Я слышала, она сетовала дяде Уильяму:

— В той школе происходят всякие вещи, и жаль, что таким людям, как семейство Грей, позволяют обучать своих детей вместе с приличными ребятами.

Я чуть не закричала, что все Грей — самые лучшие люди в нашей деревне, но ведь с тетей Амелией спорить бесполезно.

Потом наступил «день подарков» (второй день Рождества, когда слуги, посыльные и т. п. получают подарки), он прошел еще тише, чем Рождество. Шел дождь, и дул юго-западный ветер.

Какой длинный день. Я только любовалась своими подарками и мечтала, когда же смогу надеть свое шелковое платье.

На Новый год приехала Анабель. Тетя Амелия зажгла камин в гостиной — редчайшее событие — и подняла жалюзи, потому что нельзя жаловаться на солнце, которое испортит мебель.

В лучах зимнего солнца комната по-прежнему была мрачной. Картины ничуть не повеселели от света Святой Себастьян казался более измученным, а королева более сердитой, чем в обычные дни. И Христос не изменился.

Как всегда Анабель приехала после обеда. Она хорошо выглядела в пальто с меховой опушкой, и ее муфта была старшей сестрой моей муфточки.