Однажды после очередной бесконечной смены он взял скрипку и вышел в парк. Была осень, моросил мелкий дождь и большие, желтые кленовые листья изредка попадали в свет фонарей. Он сильнее укутавшись в плащ, открыл футляр. Время не только лечит, оно еще оставляет свои следы на людях и вещах. Скрипка местами полопалась. Он приложил ее к плечу, взял смычок и заиграл.

Казалось даже ветер замер, чтоб послушать его грустную мелодию. Ему было так одиноко и печально, что он даже забыл, что играет. Пальцы сами переставлялись по грифу. Казалось музыка, сама срывается и ложится отпечатком на все. Он даже не заметил, когда вокруг него собралась свора собак. Дворняги расселись полукругом и замерли. Сколько он играл, он не помнил, так же как и возвращение домой.

Вечерами он стал выходить в парк и играть для своры. Со временем стая увеличивалась, а прохожие боялись ходить этой аллеей.

Hаступила зима.

Он заболел и перестал выходить играть в парк.

Стая тогда наведывалась к нему домой и ждала под его окнами каждый вечер. Hедовольные соседи позвонили куда надо. В тот же вечер в его дворе была бойня. Собаки, казалось, не замечали, что в них стреляют. Они с тоской смотрели в его окна и ждали. Он смог только доползти до окна и выглянуть.

Выстрел. Очередная жертва, дернувшись, падала в снег, не издав ни звука. Тогда он открыл настежь окна, достал скрипку и заиграл. Он играл до тех пор, пока последняя собака не упала в снег, заливая его дымящейся кровью. Сорвалась нота, выстрелив, порвалась струна. Он упал на пол.

Болел он долго, казалось, никакие силы больше не вернут его в этот мир.

Hаступила весна. Он поправился. Дальше опять были трудные рабочие дни, жаркое лето, одинокие вечера. После лета пришла осень. Он отнес свою скрипку в мастерскую, там поставили новые струны и привели ее в нормальный вид. Hоги сами понесли его в бар.