Кажется, помог и Е.П.Велихов, по доброте и полному нежеланию отличать чушь от науки. Между Фоменко, Мищенко и Постниковым вскоре возникла ссора. Трудился реально один Фоменко, остальные "примазывались", но хотели делить великое открытие по меньшей мере равноправно, а Постников хотел слыть "лидером", адепты которого уточняют мелочи по его указаниям. Постников отказывался вернуть Фоменке громадную написанную тем рукопись, ловко изображая Фоменко назойливым охотником за содержимым чужого научного кармана. С другой стороны, назревала реакция главных историков. Фоменко начал маневрировать, смягчать наиболее острые утверждения, отрекаться от опровержения истории, стремясь перевести все в русло невинного статистического анализа источников, без каких-либо далеко идущих выводов. Много других причин (включая аспекты порядочности) привели Мищенко к ссоре с обоими - Постниковым и Фоменко, со многими честными людьми, и в этих аспектах Фоменко держался тогда достойно. Это был особо гнусный период поздней Брежневщины. В компании "морозовцев" произошло следующее: пользуясь отступлением Фоменко, Постников опубликовал в журнале "Техника молодежи" статью, где он сделал все утверждения о несуществовании древней истории в четкой форме, приписал все "открытия" себе с указанием на своих адептов, уточняющих детали. Три академика-историка с большим партийно-идеологическим "весом" в ЦК Рыбаков, Бромлей и кто-то еще (я забыл) - написали резкое письмо в ЦК, призывая закрыть Морозовщину коммунистическими методами, а Фоменко и Постникову запретить преподавание. Фоменко бегал объясняться в ЦК. Он рассказывал мне, как один крупный чиновник из отдела науки и образования ЦК сказал ему дружественно: "Мне абсолютно безразлично, когда именно убили Юлия Цезаря". (Hе Григорьев ли это был? Он держался очень цивилизованно). Этот чиновник, как говорил Фоменко, позвонил в "Технику Молодежи" и "посоветовал" им опубликовать опровержение Фоменко на статью Постникова. Постников говорил Арнольду, что Фоменко жаловался на него в КГБ; во всяком случае чиновник КГБ, локализованный в Стекловском Институте, его вызывал.