Многие поддержали тогда Фоменко. Кислую физиономию делал только один Арнольд, и то в кулуарах, но почему - он мне не сказал. Hа самом деле, Постников уже жаловался ему, что Фоменко писал на него в КГБ. Арнольд сказал мне это только через 2 года. Здесь же Арнольд лишь сказал, что работы Фоменко не первоклассны, много есть математиков лучше него. Я ответил, что это, конечно, так, но мы сейчас их не можем выбрать, а Фоменко лучше многих других кандидатов, и за хороших математиков он будет голосовать. Иначе Отделение выберет более слабого, чем Фоменко. Фоменко выбрали. Мир стал быстро меняться в начале 90-х годов.. Я стал на часть года уезжать в различные страны, начиная с 1991 года - во Францию, в США. В 1992 году, проводя весенний семестр в Мэриленде, я узнал, что Фоменко по договоренности с Логуновым и Садовничьим разделил мою кафедру за моей спиной. Он тщательно скрывал от меня эти планы перед началом моей поездки в США. Я простил это, хотя личность его стала для меня сомнительной (ниже еще мы обсудим некоторые любопытные обстоятельства, предшествовавшие разделу, в частности, роль Ширяева). Если Логунову просто нужно было мне "отомстить", а Садовничьему выдвинуть своего показного математика, в частности, альтернативного геометротополога, более ему приятного (эти люди видят влияние ученого лишь в чинах и постах), то Фоменке, как быстро выяснилось, нужна была кафедра как база для нового тура крупномасштабного наступления на историю. Тогда же, весной 1992 года, я последний раз поддержал (весьма слабо) Фоменко на выборах в РАH, на этот раз в академики: я прислал е-мэйл из США, где заявлял, что поддерживаю Адяна, Аносова, Ульянова и Фоменко. Слава богу, его тогда не выбрали. Причина поддержки была такой: Известный западный математик советского происхождения (Виктор Кац) сообщил мне о высказывании встреченного им только что в Италии Л.Д.Фаддеева: "Hаверное, придется выбрать в академики Кострикина".