- Моргот, он жив. Я видел его. Я говорил с ним.

- Это ничего не меняет, как ты не понимаешь?

Несмотря на любопытство, я быстро задремал под их голоса - я не понимал и половины из того, о чем они говорят. А проснулся среди ночи - как мне показалось - от крика Моргота:

- Килька!

Они давно перебрались в каморку, а он всегда звал нас, не вставая с постели, если ему было что-то нужно.

- Что ты кричишь? Они же спят давно! - зашипел Макс.

- Ничего, проснутся. Килька!

- Чего? - сонно спросил я, продирая глаза.

- А ну иди сюда!

- Ну чего? - я захныкал: мне очень хотелось спать.

- Ничего. Иди сюда, сказал.

Я не знаю, почему мы всегда его слушались. Уж точно не потому, что он мог прийти и силой вытащить меня из постели, - мы нисколько его не боялись. Я, как сомнамбула, вылез из-под одеяла и пошлепал босиком по бетонному полу в сторону его каморки.

- Ну чего? - я приоткрыл дверь и сунул голову внутрь.

- Килька, кто такой Лунич, ты знаешь?

- Конечно. Он диктатор, - я вздохнул, словно отвечал урок у доски. - Он насаждал у нас коммунизм, и, если бы не переворот, мы бы до сих пор жили при его кровавом режиме.

На самом деле я подозревал, что это полная ерунда. Но думать спросонья мне не хотелось, и я выдал первое, что пришло в голову.

- Килька, - ласково спросил Макс, - ты где это услышал?

- В интернате, где же еще… К нам тетки приезжали из гуманитарного фонда, еду везли. Нас всех заставили выучить перед их приездом.

Моргот ухмыльнулся.

- Килька, а кем были твои родители, ты знаешь? - спросил он безжалостно.

- Знаю. Мама врачом была, а папа инженером, - я постарался не думать о них, мне было очень больно думать о них.

- А за что их убили, ты знаешь?

Я не смог ответить - только закусил губу, чтобы не разреветься.

- Моргот, прекрати, - забормотал Макс сквозь зубы. - Он ребенок, он хочет спать, не сейчас же с ним об этом говорить и не таким тоном.