Конечно, Максу в этом кафе делать было нечего, он бы выглядел там бельмом на глазу: аристократической утонченностью он не отличался.
- Ты же ничем не рискуешь! - убеждал он Моргота. - Ты же не шпионить будешь, а просто передавать слухи.
- Ну и зачем они тебе нужны? - Моргот смерил друга взглядом.
- У нас был человек для этого - в другом кафе, покруче. И он там работал, барменом. Знаешь, барменов за людей никто не считает, и разговоры за стойкой ведут не оглядываясь по сторонам. Я узнавал от него очень многое. Например, о том, что продают Гипропроект, слухи начали ходить за месяц. Откуда мне, простому смертному, знать о таких сделках? А там это обсуждается свободно, в этом нет никаких тайн, просто я не вхож в тот круг, где об этом говорят.
- И что, вашего бармена уволили? - Моргот зевнул. Он догадывался, что ему ответит Макс, и зевнул нарочно, демонстрируя Максу свое безразличие к Сопротивлению.
- Его убили. Неделю назад, в перестрелке. Он был одним из нас… - Макс помолчал. - Я долго думал, кем его заменить и как: устроиться на работу в такое место не так просто. А в «Оазис» прийти может каждый, там и цены не самые высокие.
- Я не люблю богему, - поморщился Моргот.
- Какая разница? Ты же любишь играть, вот и сыграй! И потом, ты не любишь их, потому что такой же, как они. Тебе противно сознавать, что и кроме тебя есть люди, которые не хотят быть такими, как все.
Моргот поморщился и отвернулся. Он не просто умел играть - он считал себя настоящим лицедеем; он мог представить себя любым человеком и становился им.