Моргот и в этом не стал ее разубеждать.

- А что, тебе так хотелось встретиться с кем-нибудь из Сопротивления?

Он представил ее с калашниковым наперевес и едва не рассмеялся.

- Я не знаю… Мне кажется, в Сопротивлении очень много по-настоящему честных людей. Чистых… Которые не думают о том, как разбогатеть. Разве это не благородно - рисковать жизнью за свои убеждения?

- Наверное, - Моргот пожал плечами.

- Мне кажется… они, конечно, заблуждаются… и, конечно, приносят много вреда людям, но они, по крайней мере, думают не о себе.

- Ты не разделяешь их убеждений?

- Я не знаю. Я ничего не понимаю. С одной стороны, режим Лунича был чудовищным. Если вспомнить, сколько людей он отправил за решетку, сколько расстрелял…

- Ты присутствовала при расстрелах?

- Нет, конечно, но цифры, которые обнародовали… Это ужасно, я и представить себе не могла, что творилось здесь на самом деле! Я хотела убить его собственными руками, когда нам все о нем рассказали!

- Во здорово, - хмыкнул Моргот.

- Тебе смешно?

- Нисколько. Я не собираюсь никого убеждать в том, что Лунич - ангел во плоти. Но к официальным цифрам советую относиться с осторожностью. Кто стоит у руля, тот их и диктует. Если им верить, во время бомбежек погибло девятьсот человек…

- А ты думаешь, больше? - глаза ее испуганно распахнулись.

- Я не считал.

- Все, что происходит, - это что-то невероятное, что-то, чего я не хочу понимать. Я уже никому не верю. С одной стороны, что мешало Луничу остановить бомбежки? А с другой - неужели у миротворческих сил не нашлось другого способа добиться его отставки?

- Послушай, - Моргот усмехнулся, - все это - ерунда. Миротворческим силам надо было посадить в президентское кресло Плещука, и они его туда посадили. Вот и все. Ты думаешь, их сильно заботили жертвы? Нисколько! И тратить на это лишнее время и деньги они не собирались.

- Ты рассуждаешь так, как будто они не желали нашей стране добра и не добивались справедливости…