А, может, просто поленился спешиться... В церкви был полумрак. Кроме нескольких икон с византийскими ликами, других изображений не было. Потолки были низкие, сводчатые. Горело несколько свечей. Прихожан тоже не было видно. Вдруг алтарная дверь отворилась, и оттуда появился бородач в рясе - точь в точь как и все ранее виденные им священники. А он видел их немало, так как в церкви заходил не так уж редко. Поп приблизился: - Что скажешь, сыне? - обратился он к Александру, удивленно и пристально всматриваясь. - Извините, - пробормотал тот. Священник почему - то еще больше удивился - даже отшатнулся. - Ах да, - подумал Александр, - ведь это допетровская эпоха! Обращение на "Вы" для них непонятно и дико! - Просто, отче, - смущенно проговорил он, - за мной гнались - вот я и забежал... - Украл чего? спросил священник. - Что ты, отче! Просто напугал меня какой - то верховой - не то боярин, не то опричник... При слове "опричник" на лице попа изобразились ужас и недоумение, и он быстро закрестился, бормоча какие - то молитвы. - Что ты, сыне, Бог с тобой! Псов тех лютых, слава тебе Господи, нет со времен царя Ивана! А боярам, правда, под руку не попадайся: зашибут играючи! Да ты что, первый раз на Москве? И опять Александр растерялся: врать - то слуге Божьему грешно, а что сказать? Он сам не понимал, как очутился в этом деревянном городе, похожем на деревню, почему - то называвшемся Москвой! Три - четыре столетия - шутка ли? Они и время - то считают не по - нашему, а от "сотворения мира"! Как им скажешь про двадцатый век? Сочтут сумасшедшим - посадят на цепь! А то, чего доброго, сожгут, как колдуна! Что ж: придется схитрить... - Били меня сильно, отче, и всю память мне отшибли: ничего не помню - кто я и откуда: брожу, как неприкаянный... - Ну что же, чадо: уж за что тебя там били - Бог тебе судья, а пожалеть тебя надо не то пропадешь! В звонари ко мне пойдешь? В колокол звонить, да церкву прибирать, да и все делать, что скажу... Фунт хлеба в день да каши котелок идет? Александр растерянно кивнул.