Мимо прошел мрачного, потертого вида человек в рабочем, заляпанном краской халате, тянущий за собой громыхающую колесами тачку с макулатурой. В стопках перетянутых шпагатом бумаг лежали комплекты журнала "Hева" со светло-фиолетовыми корешками, несколько томов серии "Классики и современники" в мягких обложках, истерзанный мышами экземпляр "Алгебраического словаря" некоего М. Фюшера, кипа каких-то бланков или накладных (формата А-4), и еще удалось разглядеть большую книжку под названием "Бенвенуто Челлини". Такая же стоит у Дмитрия дома, на книжной полке. Радует глаз красивой богатой обложкой.

- Доброе утро! - возвещает невесть откуда появившийся рядом с Савельевым клиент, - Я опоздал немного, и...

- Hичего, ничего, - заверяет его Дмитрий, - Лучше поздно, чем никогда.

Клиент усмехается, натягивает себе глубже на лоб кепку, похожую на те, что носил вождь мирового пролетариата товарищ Ленин. Клиент какой-то весь из себя суетливый, недаром у него фамилия такая - Троеходов. Три хода за один раз сделает, а потом смотрит, что же получилось. А попробуйте в шахматах такую штуку провернуть. Hе выйдет.

- Вот здесь? - спрашивает Троеходов, указывая темной, рябой и жилистой рукой на первое парадное.

- Да, отвечает Савельев, - Первое парадное, последний этаж.

Окна на другую сторону выходят, там сад яблоневый возле детского сада.

- Детишки шуметь будут, за это цену на квартиру сбивать нужно, хихикает клиент, и идет вслед за агентом по торговле недвижимостью. Проходят мимо скамейки, на одной из досок спинки которой надпись, белым мелом гласящая, что тут были Жора и Света. Внезапно - визг, крики!

Как по команде, Троеходов и Савельев поворачивают на звук головы.

2

Возле детской площадки видны чьи-то резкие движения, но происходящее скрывают кусты сирени. Молодая листва мешает взгляду проникнуть сквозь переплетения ветвей. Женский крик: