Столетний дуб рухнул с душераздирающим треском. Много сотен лет стоял он, горделиво возвышаясь над лесом, но пришёл и его срок.  Земля под ногами дрогнула, пронёсся над кронами прощальный стон, заметались в небе испуганные птицы.

      Когда всё стихло, Атти и Трой открыли глаза и посмотрели на поверженного лесного великана. От Столетнего дуба остались только щепки, труха и груда беспомощно раскинутых ветвей. Во все стороны разлетались тысячи маленьких жучков – это уцелевшие светлячки покидали своё развалившееся жилище.

      Над обломками кружила сорока Трещотка. Она горестно причитала:

      – Тр-рагедия! Катастр-рофа! Др-ровосеков р-раздавило! Какое непопр-равимое гор-ре! Какая утр-рата!

      – Да живы мы, живы, – проворчал Трой, отряхивая с себя древесную труху. – Раскаркалась тут раньше времени!

      – Невер-роятно! – затрещала сорока. – Др-ровосеки невр-редимы! Дуб р-развалился, а др-ровосеки не постр-радали!

      Потом она сообразила, что по вине братьев осталась без крова, уселась на сломанную ветку и завопила на всю округу:

      – Обокр-рали! Р-разор-рили! Р-разбойники! Вор-ры! Сор-рока тепер-рь сир-рота! Гор-ремычная!

      Трой, не обращая на неё внимания, принялся искать свой топор, а Атти, поразмыслив, обратился к сороке:

      – Нам очень жаль, что так получилось, но ведь дуб и в самом деле насквозь прогнил. Рано или поздно он всё равно упал бы.

      – Вер-рно! Пр-рогнил! – согласилась Трещотка. – Пр-роклятые кор-роеды сожр-рали дер-рево! Кр-рах! Кр-рушение!

      Трещотка много болтала, но никогда не имела своего мнения и всегда со всеми соглашалась.

      Атти снял шляпу:

      – Уважаемая госпожа сорока! Мы хотели поговорить с Карлаком, но, может быть, вы сумеете нам помочь. Вы ведь так много знаете, вы всё слышите, вам известно всё, что происходит в лесу.