И вот Баруздин получил титул - это вроде диплома, только имеет вид синей папки в переплете из кринолина. Где золотое тиснение, буквы залихватские, которые глаголят: "ВЛАДЕЛЕЦ СЕГО ГРАФ ЕСМЬ". За подписью царя. А каков царь - неведомо. Может быть, Горох. А может и Поликарп Поликарпыч Синицын, величавший себя царем всю жизнь, чего не понимали ни его родные, ни сотрудники. "А я царь!", - вопил он, стуча кулаком по столу, аж стаканы бряцали. Hу, царь так царь. Я тоже, между прочим, царь, так-то! Hо Поликарп Поликарпыч дальше пошел - он себе корону из картона вырезал и стал в ней по улицам ходить. Прохожие заглядывались.

Егор Баруздин хранил свою графскую грамоту на подушечке из синего бархата, за стеклом в книжном шкафу, отведя под это дело целую полку. Полкой выше располагался чайный сервиз, а ниже - коллекция бронзовых медведей-канделябров. Опять эти канделябры! Hаверное, историю графа де Пижона я вам расскажу как-нибудь позже.

ГЛАВА ПЯТАЯ

А вот это уже форменное безобразие, возмутится читатель. Сразу после третьей пятая глава, а четвертой вовсе нет. Какая проницательность! Hо ведь мы так толком и не решили, действительно ли третья глава - третья. Точно также мы не можем предугадать, выплывает ли где-нибудь по тексту дальше четвертая глава. А пятой самое место именно здесь.

Жан Люка, вернемся к Жану Люка. Вот колесный поезд, на котором он едет, выезжает за пределы рынка. Рынок называется Сенным, потому что раньше на нем продавали сено для лошадей. А теперь - лошадей уже пятьдесят лет никто не видел, разве что на картинках. Лисапеды и колесные поезда - вот на чем передвигаются цивилизованные люди.