Краснокожие знали и боялись его с давних пор. Меткая Пуля имел с ними неоднократные стычки, и почти всегда индейцы выходили из них сильно пострадавшими и оставившими немалое число своих воинов на поле битвы.

Разумеется, они поклялись охотнику в настоящей индейской вражде, удовлетворить которую может одна только мучительная смерть того, к кому ее питают.

Но так как они знали, с кем имеют дело, и вовсе не желали увеличивать число жертв, которые уже были принесены, то с выдержкой, свойственной их племени, решились выжидать благоприятного случая овладеть врагом, а до той поры только тщательно наблюдать за его малейшими движениями, чтобы не пропустить удобной минуты, когда она представится.

Меткая Пуля охотился в то время на берегах Миссури.

Зная, что за ним наблюдают, и подсознательно ожидая западню, он принимал все меры предосторожности, какие подсказывали ему изобретательный ум и глубокое знание индейских хитростей.

Однажды, когда он осматривал берега реки, ему почудилось едва заметное движение в густом кустарнике немного впереди.

Он мигом остановился, лег на землю и тихо пополз по направлению к кустам.

Вдруг лес как будто содрогнулся до своих самых неведомых чащоб и толпа индейцев — одни точно выросшие из-под земли, другие посыпавшись с деревьев, третьи выскочив из-за скал — буквально подавила охотника своей массой и поставила его в невозможность двинуться с места, прежде чем он даже успел руку поднять для обороны.

Меткая Пуля вмиг оказался обезоружен; затем к нему приблизился вождь индейцев, подал ему руку и сказал холодно:

— Пусть брат мой встанет, краснокожие воины ожидают его.

— Хорошо же, — процедил сквозь зубы охотник. — Еще не все кончено, индеец, я отомщу.

Вождь улыбнулся.

— Мой брат подобен дрозду, — насмешливо заметил индеец, — он много говорит.

Меткая Пуля прикусил губу, чтобы у него не вырвалось ругательство, которое так и напрашивалось на язык. Он встал и пошел вслед за своими победителями.