Бармен подошел к столу с кофе для девушки, думая, что они вместе.

— Нет… — начала она.

— Да, — перебил ее Дегтярник, — дайте нам вместе попить.

— Вы смешно говорите…

— Я вижу, вы любите читать.

Девушка искоса посмотрела на него.

— Ага, и…

— Не будете ли так добры, не прочтете ли мне это?

Дегтярник указал на стихи в рамке, висящие на стене около окна. Это была удивительная просьба. Девушка начала читать, не найдя причину для отказа.

«Плачь, плачь, мое сердитое вино!

Провидение не сулит нам никаких слез, кроме слез вина!»

Она хорошо читает, подумал Дегтярник, даже лучше…

— Забыли свои очочки?

— Очочки? Не понимаю.

— Очки! Знаете…

— Ааа. Нет. Не по этой причине я не могу читать.

— Значит, вы дислексик?

— Право слово, вас трудно понять!

— У вас путаются буквы?

— Поскольку я не знаю букв, им трудно спутаться. В мое время обычного разума было более чем достаточно, и я никогда не терпел неудач. Боюсь, что теперь все изменилось.

Девушка внимательно смотрела на Дегтярника. В ее взгляде подозрительность боролась с любопытством.

— Мне представляется, мы могли бы использовать друг друга, вы и я.

Последними словами он озадачил девушку. Она хорошо разбиралась в людях, но этот человек был ей непонятен.

— Мне нужно идти.

— Сначала назовите свое имя.

— Незачем.

Дегтярник встал и поклонился.

— Тогда до встречи…

— Сомневаюсь.

Девушка допила кофе и пошла к двери. Дегтярник упорно не смотрел на нее, но точно знал, что она обернется.

Это был первый день весенней четверти в школе, где учились младшие Дайеры. Обычно Сэм не нежничал с сестрой. Сегодня же он вернулся от «лендровера» и обнял ее. Кэйт взлохматила ему волосы и сказала, что пока ее здесь не было, он стал как-то мягче, и Сэм понял, что ей это приятно.